С поверхностью асфальтовой сродниться, Касанием шершавым языка. Пьянящей неземной воды напиться, Оставив след в рябящем зеркале дождя.
Касанием сухим руки запечатлеть
Живую влагу мерных дробных капель, Скупую холодность заборного железа, Его сжимая мимолётно. Точно скальпель. В пределах чувственных изящного пореза.
В покое безмятежном млеть.
Блуждает плавным шагом лёгкий взгляд По звонким всплескам отражений клочьев. И разливается румянцем тёплым яд, И пахнет персиком нектар безлунной ночи.
И чувствуя спиной восторга плеть,
Бежать, ликуя от безумной, глупой нови. До хрипоты. Жечь лёгкие огнём, смеясь, От этой позабытой, но знакомой боли. С задорной грустью уничтожить связь Со всем, что было дорого, и что держало. И утонуть в безмолвии, резвясь, Пятном багряным опьянив металл кинжала...
В дурманящей дали истлеть.
С поверхностью асфальтовой сродниться,
Касанием шершавым языка.
Пьянящей неземной воды напиться,
Оставив след в рябящем зеркале дождя.
Касанием сухим руки запечатлеть
Живую влагу мерных дробных капель,
Скупую холодность заборного железа,
Его сжимая мимолётно. Точно скальпель.
В пределах чувственных изящного пореза.
В покое безмятежном млеть.
Блуждает плавным шагом лёгкий взгляд
По звонким всплескам отражений клочьев.
И разливается румянцем тёплым яд,
И пахнет персиком нектар безлунной ночи.
И чувствуя спиной восторга плеть,
Бежать, ликуя от безумной, глупой нови.
До хрипоты. Жечь лёгкие огнём, смеясь,
От этой позабытой, но знакомой боли.
С задорной грустью уничтожить связь
Со всем, что было дорого, и что держало.
И утонуть в безмолвии, резвясь,
Пятном багряным опьянив металл кинжала...
Дождем вчерашним смыться...растворясь.