Режиссер смог реабилитироваться после унылого Варяга, сделанного в нетипичном для себя жанре эпоса, подтвердив, что пока никто лучше не делает фолк-хорроры. Эггерс решил взглянуть на одержимость как на психическое заболевание, бессознательную сексуальность. Отсюда видна тщательная работа над кастом: актёры, которые так или иначе страдают от графа Орлока, обладают хорошей пластичностью. Особенно в этом преуспела Лили-Роуз Депп. Порадовал Дефо реверансом к герою Абрахама Ван Хельсинга и одновременно к своей роли носферату в «Тень вампира». Но интереснее всех получился персонаж Скарсгарда: это, наверное, самый не прилизанный упырь в западном кино за последние несколько лет, живой мертвец со славянским колоритом. Образ носферату здесь настолько выпуклый, что при виде его в сценах с героиней Депп словил флэшбеки от Вия 1967 года 768x576672x512800x561
Правда, если кто-то смотрел оригинал Мурнау или ремейк Херцога, ничего нового здесь не увидит.
Режиссер смог реабилитироваться после унылого Варяга, сделанного в нетипичном для себя жанре эпоса, подтвердив, что пока никто лучше не делает фолк-хорроры. Эггерс решил взглянуть на одержимость как на психическое заболевание, бессознательную сексуальность. Отсюда видна тщательная работа над кастом: актёры, которые так или иначе страдают от графа Орлока, обладают хорошей пластичностью. Особенно в этом преуспела Лили-Роуз Депп. Порадовал Дефо реверансом к герою Абрахама Ван Хельсинга и одновременно к своей роли носферату в «Тень вампира». Но интереснее всех получился персонаж Скарсгарда: это, наверное, самый не прилизанный упырь в западном кино за последние несколько лет, живой мертвец со славянским колоритом. Образ носферату здесь настолько выпуклый, что при виде его в сценах с героиней Депп словил флэшбеки от Вия 1967 года
Правда, если кто-то смотрел оригинал Мурнау или ремейк Херцога, ничего нового здесь не увидит.